Кризис института семьи как зеркало демографической катастрофы [АПН]

Правда, на этом единодушие, как правило, заканчивается, поскольку открыто называть происходящее именно катастрофой (а не кризисом, спадом рождаемости, “демографической ямой” или чем-то подобным) желают далеко не все. Например, даже сообщество националистов (коему, по идее, как раз и должно бить в колокола громче всех), за редким исключением, тоже обходит эту тему стороной, предпочитая концентрировать внимание общественности на иных вещах: нашествии среднеазиатских мигрантов, конфликтах с кавказцами, репрессиях со стороны властей и т.д.

 

Данные проблемы, безусловно, значимы, кто бы спорил. Но, тем не менее, рискну утверждать, что по сравнению с русской демографической катастрофой они – второстепенны. Ведь если бы не случилось её, то и нынешняя русская нация не предстала бы перед лицом своих многочисленных врагов (как внешних, так и внутренних) в столь плачевном и беспомощном виде. Согласитесь, сложно представить себе инородческое нашествие на земли, заселённые энергичным, активно плодящимся, полным жизненных сил народом.

 

Как известно, уровень рождаемости среди того или иного этноса не имеет прямой связи с уровнем его благосостояния (хотя либералы нам уже двадцать лет вдалбливают в голову обратное), зато имеет очевидную прямую связь и с уровнем значимости семейных ценностей в обществе, и крепостью самого института семьи как такового. Мы знаем множество примеров, когда народы, не имеющие в материальном плане и десятой доли того, что в настоящий момент в сумме определяет пресловутый уровень жизни как обитателей пока ещё относительно благополучной Европы, так и остающихся ещё весьма сытенькими столичных обывателей в РФ, превосходили и превосходят их по показателям рождаемости на несколько порядков. Но даже это не суть главное. Народы, обладающие так называемой “агрессивной демографией” (в Европе это выходцы из африканских и азиатских стран, в России – среднеазиаты и кавказцы) превосходят деградирующее и численно сокращающееся белое население и качеством своих семей, и крепостью семейных институтов.

 

Именно этот вопрос – вопрос качества – в данном случае следует считать ключевым. Согласитесь, сложно ожидать появления многочисленного потомства в неполных семьях, семьях алкоголиков или наркоманов, в парах, создаваемых современными гедонистами-эгоцентриками, зацикленными на личном преуспевании, карьере и деньгах, кои стали столь массовым явлением как в европейских, так и в крупных русских городах.

 

Согласно опубликованной несколько лет назад статистике, в России отмечается самый высокий процент разводов в мире, а в 2010 году и вовсе был зафиксирован поистине ужасающий показатель – 153 406 разводов на 185 969 браков !!! При таких цифрах даже ставшие уже привычными 40% распадающихся семейных пар в РФ кажутся уже чуть ли не заоблачным показателем крепости брачных уз.

 

Думаю, не стоит лишний раз пояснять читателю, почему, говоря о проблеме депопуляции, я заостряю внимание именно на статистике разводов. Любой развод – это не только тяжёлая душевная травма для разошедшихся супругов, последствия которой, возможно, будут преследовать их в той или иной форме всю последующую жизнь. Развод – это ещё и нерождённые дети, которых в случае сохранения семьи могло бы быть в нашем обществе больше. А тем, что успели родиться, но затем вкусили всех “прелестей” жизни в неполной семье, впоследствии будет весьма непросто избавиться от подсознательного проецирования ненормальных отношений между родителями (а нормальные, согласитесь, не приводят к разводам) на собственную семейную жизнь.

 

Никто ещё не опроверг давний тезис о том, что семья является ячейкой общества. Неспроста же Фридрих Энгельс в своей знаменитой работе “Происхождение семьи, частной собственности и государства” начал в своих рассуждениях “танцевать” именно от семьи, проследив историю зарождении и эволюции её института от древнейших времён до буржуазной эпохи XIX века. Огромную роль семьи в становлении и развитии человечества отрицать бессмысленно и глупо. Появление семей как таковых действительно стало мощнейшим толчком к формированию самого человеческого общества в современном его понимании. Напротив, с их разрушением мы рискуем вновь скатиться на уровень первобытного человеческого стада.

 

Поэтому совершенно логичным будет и обратный вывод: зримое ослабление семейных связей и массовый распад первичных ячеек общества приводят не только к острому кризису депопуляции, охватившему практически весь белый мир. Они предвещают и скорый коллапс всего общества в целом. Одним из предвестников гибели Древнего Рима стал ужасающий духовный кризис, по сути, духовная катастрофа, разразившаяся в римском обществе и выразившаяся в том, что чудовищные извращения и разврат стали восприниматься в качестве нормы. Здоровое общество без здоровых семейных отношений между мужчинами и женщинами, родителями и детьми немыслимо так же, как и здоровый человеческий организм без здоровых и нетронутых болезнями внутренних органов.

 

Кстати, весьма характерным является то, что мировыми лидерами по количеству разводов на душу населения (то есть по разрушению семей) являются три постсоветские страны: вслед за Россией в этом сомнительной табели о рангах друг за другом следуют Белоруссия, Украина и Молдова. Что лишний раз только подтверждает гигантский масштаб цивилизационной катастрофы 1991 года, нанесшей наиболее страшный удар именно по славянским народам бывшего СССР. И рукоплескать ей, выходя на празднование так называемого “Дня России” 12 июня, могут либо откровенные враги русского народа, либо законченные идиоты.

 

Я не буду перегружать читателя многочисленными статистическими данными, свидетельствующими о беспрецедентной тяжести разворачивающихся сегодня в области демографии процессов. Любой желающий без труда может ознакомиться с ними лично — открытых источников множество. Но на одном аспекте остановлюсь поподробнее.

 

Так, согласно данным проведённых в 2010 г. статистических исследований относительно причин разводов оказалось, что 41% распавшихся семей в РФ (то есть, почти половина) распадаются по причине подверженности алкоголизму и наркомании одного из супругов. То есть, подверженность порокам значительной части русского населения страны самым непосредственным образом отражается и на крепости создаваемых им семей, и на количестве рождённых в них детей. А учитывая масштабы потребления спиртного на душу населения в нашей стране (согласно цифрам этой страшной статистики, мы являемся не только самой разводящейся, но и одной из самых пьющих наций в мире), можно смело говорить уже о подлинной катастрофе русского общества, которое в буквальном смысле стоит на краю гибели – если не под тяжестью собственных пороков, то под неизбежными ударами почуявших запах лёгкой добычи недругов. Пока ещё видимое внешнее материальное благополучие (а кое-где даже и процветание) не должно вводить нас в заблуждение. Общество, скорее, предстаёт перед нами сейчас в образе Дориана Грея из гениального романа Оскара Уайльда – юного и прекрасного до поры — до времени, но с уже чёрной, омертвелой, глубоко порочной душой, чьё перевоплощение в старого и безобразного сатира, сражённого насмерть ударом кинжала в грудь – лишь вопрос времени.

 

Впрочем, разводы – это далеко не единственный бич современных русских (да и европейских) семей. В нашей стране за последние два-три десятилетия (на Западе это, вероятно, произошло ранее) получил большое распространение так называемый “гражданский брак” – то есть, по сути, банальное сожительство мужчины и женщины, не только не желающих официально оформлять супружеские отношения, но и не стремящихся выполнять социальные роли мужа и жены в полном объёме. Подобный суррогатный брак, именовать который гражданским на самом деле глубоко ошибочно (гражданский брак в изначальном понимании – этот тот, который регистрируется в светских органах ЗАГСа, в отличие от церковного с его таинством венчания) является ещё одной весомой причиной кризиса депопуляции и (что даже более опасно!) быстрой утраты истинно семейных, супружеских ценностей в обществе. Без которых оно ни здоровым, ни жизнеспособным, ни многодетным быть никак не может.

 

К сожалению, о пагубной роли “гражданского брака” в разложении института традиционной семьи в нашей стране практически никто не говорит. Такое впечатление, что русское общество, по крайней мере, в крупных городах, с этой этно- и культуроразрушающей мерзостью молчаливо смирилось. А если голоса против изредка и раздаются, то тут же тонут в громком хоре всевозможных поборников “современности”, вешающих на подобных людей ярлыки мракобесов и ретроградов. Поразительно: в нынешней России можно в открытую практиковать магию и оккультизм, верить в амулеты и полтергейстов, ходить к астрологам и гадалкам, придерживаться самых диких суеверий — и не слыть при этом мракобесом. Однако стоит только где-нибудь в критическом ключе высказаться о внебрачном сожительстве, как тут же со всех сторон поднимается истошный вой. Свидетельствующий, в первую очередь, о том, сколь сильно и крепко в сознание наших сограждан уже внедрён подобный разрушительный для социума поведенческий стереотип.

 

Я не стану здесь вдаваться в нравственный аспекты т.н. “гражданского брака” и заниматься морализаторством. Поговорим лишь о сугубо практической стороне данного явления, о том реальном вреде, которое оно наносит русскому народу самим фактом своего существования.

 

Люди, предпочитающие сожительство “без обязательств” полноценному браку – это, как правило, обитатели больших городов, эгоистичные индивидуалисты по складу характеров, везде и всюду стремящиеся к удовольствиям и максимальному комфорту для себя. В ином обществе, при господстве иных ценностей они бы, скорее всего, подчинили свои личные шкурные устремления нормам общественной морали (пусть даже и не слишком искренне), создали бы семью, родили бы детей и т.д. В общем, выполнили бы своё и биологическое (продолжение рода), и социальное (создание новой ячейки общества) предназначение. Но в нашем обществе, де-факто поощряющем проявления такой крайней формы индивидуализма, они с радостью предпочтут “освободиться от предрассудков”, при желании легко подведя под это ещё соответствующую демагогическую базу.

 

Подобного рода отношения, совершенно немыслимые ни для традиционного русского общества прошлых веков, ни для эпохи модерна, неспроста расцвели пышным цветом именно теперь – в эпоху господства постмордерна, разрушающего на своём пути всё: общество, семьи, личности, само понимание о норме и отклонении, о добре и зле. Философии постмодерна ненавистны любые подлинные смыслы как таковые – она живёт их выхолащиванием и ниспровержением. Поэтому в таких условиях массовая подмена нормальной, здоровой семьи пародией на неё, эдаким гнусным суррогатом – вполне закономерное для постмодернистской эпохи явление. Люди, годами живущие в одной квартире друг с другом, но упорно не желающие при этом дойти до ЗАГСа и стать полноправными мужем и женой, в массе своей не понимает или даже сознательно отвергают истинный смысл брака. Который, вообще-то, заключается не в обеспечении друг другу сексуального или бытового комфорта, но в создании крепкой общественной ячейки, основанной на чувстве взаимной искренней любви и привязанности, взаимовыручке, способности поступиться собственными интересами в пользу супруга, совместном рождении и воспитании детей, наконец. Вступая в брак, любой человек добровольно берёт на себя определённые обязательства по отношению к своей “второй половине”, которым вообще-то должен следовать всю жизнь. И крепкой будет лишь та семья, в которой взаимное понимание приоритета обязательств друг перед другом и перед своим потомством будет выше стремления к получению удовольствий “здесь и сейчас”. Официальный, узаконенный брак (и тот, который заключается в ЗАГСе, и тем более тот, который освещает церковь, и даже шариатский брак у мусульман) подразумевает наличие подобных обязательств, равно как и обоюдной ответственности супругов. Внебрачное сожительство – нет. Оно, по сути, является лишь временным, недолговечным союзом двух индивидуалистов, заключённым для достижения некоторого взаимного удобства. И в этом заключается его принципиальное отличие от настоящего брака. В настоящей семье ты многое должен, но при этом ровно столько же должны и тебе. В “гражданской” же – никто и никому.

 

Излишне говорить, что массовое распространение среди русских феномена внебрачного сожительства самым непосредственным образом сказывается на падении рождаемости. Жаждущие “свободных отношений” люди (пусть даже они и оправдывают себя тем, что, мол, просто хотят “проверить чувства”) в большинстве своём съезжаются под одну крышу вовсе не ради того, чтобы не спать ночами, укачивая детей. Если потомство у них и появляется, то оно почти всегда редко и малочисленно, и, что самое страшное – такие дети с детства в принципе лишены представления о том, как должна быть устроена настоящая семья. Люди ведь – не животные, они не обладают теми врождёнными инстинктами, которые позволяют последним создавать брачные пары и сообща взращивать детёнышей без непосредственного воздействия со стороны собратьев по виду. Для того, чтобы человек стал полноправным членом общества, он должен в этом самом обществе с детства находиться, которое как раз таки и начинается с крепкой семьи. А если же он вместо этого с рождения оказывается зажатым в рамках некой уродливой конструкции, лишь отдалённо напоминающей подлинную социальную клеточку, то сделаться таковым ему более чем затруднительно. Скорее всего, он с младых ногтей привыкнет считать отклонение нормой и наоборот. И с таким убеждением войдёт во взрослую жизнь со всеми вытекающими отсюда последствиями.

 

Следует отметить, что семейные ценности, подвергаясь стремительному размыванию и разложению в крупных городах (особенно в Москве и Петербурге), более-менее сохраняются на периферии, особенно среди русских, проживающих среди иноэтнического, ещё не полностью порвавшего с традиционным обществом окружения. В этом отношении весьма показательным является поведенческий стереотип русских уроженцев кавказских республик. Так, например, в Дагестане среди ещё остающегося там русского населения такое понятие как “гражданский брак” отсутствует в принципе. И ситуация, при которой, скажем, 20-летняя девушка привела бы в родительский дом бой-френда и стала бы там, не стесняясь родителей, с ним жить, даже и не думая сделаться законной женой (столь распространённая, увы, в остальной части РФ), представляется для русской общественности республики такой же немыслимой, оскорбительной и дикой, как массовые забои баранов на праздник Курбан-байрам для москвичей. И это касается не только семейных отношений. Зачастую, русские уроженцы Кавказа, в силу отличия своего, более патриархального и коллективистского, поведенческого стереотипа от современного “среднерусского”, даже перебираясь в русские регионы РФ, тем ни менее, не ощущают там себя в полной мере комфортно, оставаясь этакими “чужими среди своих”. Ценности “свободного общества”, принятые “во всём цивилизованном мире” – однозначно не их.

 

Весьма любопытной в данном контексте является статья социолога Леонида Бызова “Новорусская нация”, опубликованная в “Литературной газете”, а затем продублированная на АПН. У меня нет оснований не доверять выводам автора, тем более, что и я сам более четырёх лет назад, обобщая личные эмпирические данные наблюдений за русским обществом, пришёл к схожим. Но те поведенческие черты и ценностные ориентиры, которые Бызов выявляет у нынешних “младорусских” (речь, разумеется, идёт, в первую очередь об обитателях мегаполисов) лишь подтверждают тезис об этнической катастрофе. Воистину, сообщество закоренелых индивидуалистов, пассивных и аморфных во всём, кроме стремления к личной выгоде и материальному преуспеванию, будет беспомощно перед лицом тех вызовов, которые нам бросает история. Для нации, обладающей такими чертами, не то, что воссоздание подлинной русского государства, а даже, наверное, эффективное противостояние сплочённым диаспорам мигрантов в той же самой Москве будет представлять неразрешимую проблему. Если личности подобного склада действительно займут доминирующие позиции в недрах русского социума и будут определять его лик (а Бызов пророчит именно это), то России – хана.

 

Заметьте, я сознательно сейчас не акцентирую внимания на социальных факторах, усугубляющих процесс распада семей и семейных связей (низкий уровень дохода, невозможность купить собственное жильё, феминизация современных русских мужчин и т.д.). На эту тему и так написано достаточное количество материалов, вряд ли я смогу добавить к ним что-нибудь свежее и оригинальное.

 

Да, и низкий уровень жизни, и бешеная дороговизна жилплощади, и фактическое самоустранение государства из социальной сферы, и распространившийся в нашем обществе тип подкаблучника и безвольного слюнтяя, неизменно в душе презираемого любой женщиной, конечно же, сказываются. Но, тем не менее, эти причины не главные. Главной же является причина духовно-ценностного характера, заставляющая людей, не стремящихся обзавестись семьёй и детьми, по сути, изменять своей природе. Постмодерн (в России он, правда, причудливо сочетается с элементами откровенной архаики), ставший базовой философией пресловутого “общества потребления”, сманивая людей многочисленными соблазнами материального плана (карьера, работа, машина, поездки на отдых в тропические страны и т.д.), одновременно отвращает их от выполнения тех функций, которые собственно и сплачивают человеческих индивидуумов в общество. Нельзя в данном случае всё сводить лишь к урбанизации и раскрестьяниванию, приписывая только им одним пагубную роль в процессе распада семей и резкого снижения рождаемости. Вот, например, Западной Европе в первой половине XX века, урбанизированной и индустриализированной в гораздо большей степени, нежели Россия тех лет, были неведомы проблемы низкой рождаемости, разложения института семьи и массового старения населения. Промышленно развитая Германия в 10-30-е годы так вообще имела ошеломляющие темпы роста рождаемости (вполне сопоставимые с аналогичными среди русских тех лет), что, собственно, и позволило ей на протяжении шести лет едва ли не в одиночку воевать против всего мира. Зато эти проблемы появились как бы внезапно ближе к его концу, поставив нынешний Запад на грань исторического краха.

 

Отсюда следует вывод, что корни проблем надо искать не в одной лишь урбанизации, раскрестьянивании и росте городов. Дело – в самой философии общественного развития, в господствующей в обществе ценностной парадигме. Пришедший на смену модерну постмодерн во многом и сформировал ту самую парадигму, в рамках которой всячески пропагандируется индивидуализм, эгоизм, гедонизм, не говоря уж о всевозможных извращениях и т.д., зато всячески подавляется здоровое человеческое начало. В конце XX века западное общество переживало поистине тектонические сдвиги в социально-экономической сфере, кои, на самом деле, до сих пор мало кем осмыслены в полной мере. На смену привычному индустриальному обществу пришло то, что ныне принято именовать термином “постиндустриализм”, источником благосостояния в котором становится уже не сфера материального производства, а “торговля воздухом” — масштабные финансовые спекуляции вкупе с гиперраздутым секторов всевозможных услуг. И который, в свою очередь, для обоснования права на собственное существование потребовал новой историко-философской концепции, выстроенной на фактическом отрицании предыдущей. Россия, втянутая в эту гибельную эволюционную воронку катастрофой 1991 года (хотя, стоит признать, что первые признаки подобного втягивание появились ещё в предперестроечные годы), следует ныне тем же порочным курсом: деиндустриализация, деинтеллектуализация, развенчание ценностей, отрицание смыслов, умножение симулякров и т.п. Только, в отличие от Запада, она ещё и усиленными темпами вымирает, поскольку обеспечить в побеждённой, разгромленной стране тот уровень социальных гарантий, который позволял бы населению хотя бы плавно и постепенно стариться, делая процесс сползание в пропасть менее заметным, в условиях нашего социального строя не представляется возможным. Да сегодняшние правители России этого и не хотят.

 

Положение усугубляется тем, что нынешняя политика государства во многом способствует выталкиванию больших масс населения из родных мест и созданию его искусственной концентрации в нескольких, пухнущих, словно накачиваемые воздухом шары, мегаполисах. Миллионы людей, приезжающие в Москву, Петербург или другие крупные города в поисках материального благополучия, сумев кое-как обустроить быт, зачастую не выполняют своего природного предназначения, либо вовсе не создавая семей, либо, создав оные на пороге тридцатилетия, ограничиваются одним-единственным ребёнком. Мегаполисы в современной России сродни огромным чёрным дырам, вытягивающим из тела страны всё больше и больше человеческих ресурсов и методично перемалывающим их без следа.

Чем занимается в них большинство приезжих? Производительным трудом? Подлинной работой на благо общества? Рождением и воспитанием детей?

 

Как бы не так! Большая их часть, многие годы крутясь на многочисленных работах словно белки в колесе, не оставляет после себя вообще ничего: ни крепкой семьи, ни наследников, ни даже зримых, осязаемых результатов собственного труда. Редкие поздние дети, рождённые такими родителями, как правило, остаются без полноценного воспитания, ибо взрослым заниматься ими некогда, а близкие родственники поблизости отсутствуют. Пятнично-субботние попойки в барах, посредством которых многие стремятся снять накопившийся за неделю стресс, и недолгий двухнедельный отжиг на заграничных курортах – вот и всё, что остаётся в сухом остатке. По сути, прожитая впустую жизнь.

 

Либеральные средства массовой информации, верно понимая губительную суть набравших ход процессов, отнюдь не случайно столь настырно внедряет в головы населения стереотипы: “глубинка спилась”, “в провинции ловить нечего”, “за МКАДом жизни нет” и т.д. Всё это в той или иной форме тиражируется постоянно и всюду: в газетах, по радио, в телепередачах. Выдавливанию населения в мегаполисы, превращению нашей страны в край соблазнительно сверкающих Гонконгов, высящихся посреди обширных обезлюдевших пространств, наши “заклятые друзья” способствуют изо всех сил: политически, экономически, пропагандистски. Дьявольская машина изничтожения русского генофонда молотит на полную мощь!

 

Для того, чтобы выстоять в борьбе за существование, преодолеть состояние демографической катастрофы, необходимо, в первую очередь, чётко представлять источники и масштаб угроз. А они коренятся гораздо глубже, чем это представляется многим. Русский реванш, мечтой о котором живут лучшие представители нашего народа, немыслим без воссоздания структуры общества, без склеивания его расползающихся лоскутов в единое, монолитное целое. Прочная же социальная структура, в свою очередь, невозможна без укрепления её составообразующих ячеек – семей.

 

Не отстоим институт крепкой русской семьи – не отстоим и России.

 

Игорь Бойков

Источник: АПН



Автор: Редакция, 31 мая 2012 года

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

АВТОР
Редакция
Журнал «Батя» - место, где можно делиться опытом, обсуждать, советоваться, как сделать наших детей чуточку счастливее, как научить их добру и вере, как нам самим быть настоящими папами, отцами, батями…
ДРУГИЕ СТАТЬИ РАЗДЕЛА

Они – отцы-одиночки или, как их называют знакомые, папы-герои.

Многодетный папа настолько крут, что голливудский супермен рядом с ним – младенец. Не верите? Тогда знакомьтесь!

«Возможно ли, на ваш взгляд, восстановить роль отца в семье? Что для этого нужно в первую очередь?» — с такими вопросами корреспондент Regions.Ru обратился к священнослужителям.

Свежие статьи
Про подготовку к «настоящей жизни». Сергей Пархоменко

Автор обучающих настольных игр и отец двоих детей Сергей Пархоменко объясняет, почему родителям нужно давать своим детям возможность учиться весело.

nedetsky_mir_min_1

Размышления отца о том, можно ли и нужно ли оберегать ребенка от окружающего мира, если, повзрослев, он все равно столкнется с «правдой жизни» и всяческими соблазнами?

Записки приемного отца. 5 страшных минут из жизни папы

«Где мой ребенок?!» Размышления о детской самостоятельности.