Записки приемного отца. Правила и границы

Мне было лет 6, когда я задумался о том, откуда берутся дети. Я не верил в аистов и капусту, и появление детей было для меня загадкой. Сейчас мне почти 36, я многое знаю, и совсем недавно у меня появился сын. Я очень долго его искал. И нашел. Нет, конечно, не в капусте, но… О своих чувствах мужчины-родителя я хочу рассказать читателям «Бати». Герой моих статей – не совсем я сам, так что не требуйте от меня полной откровенности. У каждой семьи должны быть тайны, в душе человека есть места, куда он никого не пускает. Но я хочу вместе с вами пройти этот путь обретения счастья, и, надеюсь, мой опыт приемного отца окажется кому-то полезен.

 

Читайте также:

Записки приемного отца. 98-ой размер

 

Записки приемного отца. Документы на счастье

 

Документы собраны, большая часть текущих формальностей улажена, ребенок живет дома. Кажется, что в этот момент начнется счастливая и безмятежная жизнь с совместными прогулками, семейными обедами, походами в цирк и театр… Но действительность разрушает воздушные замки, и я как папа должен решить один неприятный вопрос – о правилах и наказаниях.

 

lego_00

Фото: Ксения Федина, glubinarezkosty.livejournal.com

 

В теории все выглядит прекрасно. Нужно вежливо подойти к сыну и сказать: «Сынок, уже поздно, почему ты не убираешь игрушки и не идешь в кровать? Нас с мамой очень огорчает такое поведение. Пожалуйста, иди спать».

 

Практика же все больше напоминает известный анекдот про двух электриков в детском саду, один из которых говорит: «Вася, очень прошу, не капай раскаленным оловом мне на голову».

 

Кода ребенок почти сшибает кружку горячего чая на столе, времени у меня остается только на два действия – подхватить кружку и крикнуть: «Отойди!».

 

Когда моя нога наступает на мелкую деталь от конструктора, разбросанного на полу, боль и неожиданность не позволяют произносить долгие речи, а остатки здравого смысла помогают мне не высказаться коротко, емко, но неприлично.

 

В теории сын должен складывать «Лего» в коробку сразу после окончания игры, на практике даже взрослые не все убирают по первому требованию, так что нужно либо ходить по квартире в тапочках, либо все время смотреть под ноги.

 

Правила нужны, но их очень сложно устанавливать. Маленький мальчик завтра забудет то, что обещал сегодня.

 

Ему нельзя сказать, что завтрак продолжается полчаса, но можно поставить будильник и договориться, что после звонка все выходят из-за стола. Сын – не компьютер, он не подчиняется алгоритму, поэтому многие решения приходится принимать на ходу. Ребенку в истерике нельзя быстро объяснить, что он не поднимет по лестнице велосипед при всем желании, поэтому нужно просто нести его самому и просить сына идти домой, не вступая с ним в дискуссии о границах его личности.

 

Проще говоря, иногда нужно не обращать внимания на его постоянные «я сам», а поторопить и одеть или, наоборот, довести его до квартиры и раздеть. А некоторые действия сына требуют наказания. За попытку выключить компьютер, взять горячую сковородку или разрезание ножницами нужных документов, за оскорбления мамы или бабушки, за вопиющие капризы.

 

Конечно в теории ножницы нужно убирать, ребенка не оставлять без присмотра, а компьютер оборудовать системой блокировок. Но на практике невозможно предусмотреть все – спрятал деньги и паспорт, но оставил бумажку с нужным телефоном, залепил лентой красивые огоньки на системном блоке, но оставил на столе клавиатуру.

 

У меня замечательный сын, а сам я меньше всего похож на надзирателя из концлагеря, но каждый день я сталкиваюсь с неожиданностями. Вчера он играл в машинки и любил грейпфруты, сегодня отказался есть замечательный салат с этим фруктом и выпросил у бабушки какой-то пирожок.

 

Во всех книжках написано, что ребенка кормят только родители, но сухие теории отлично опровергает ребенок-манипулятор. Он выпрашивает сладости, хотя не съел основное блюда, и нужно иметь очень большую силу воли, чтобы не поддаться на эти приемы.

 

Впрочем, родители тоже не ангелы, и столкновения людей обычно и приводят к появлению системы наказаний.

 

За три месяца совместной жизни удалось научить ребенка не трогать один компьютер, но все равно нужно постоянно напоминать о том, что у взрослых есть свои вещи и пространство, где малыш играть не должен.

 

Сын постоянно проверяет границы, и главная задача – спокойно и методично объяснять, что на кровати находятся без обуви, машинку катают по полу, а перед едой со стола нужно убрать игрушки.

 

Вот этой методичности часто и не хватает мне как молодому папе. Прошло всего три месяца, и ребенок постоянно проверяет действенность правил. Иногда ему удается пробить мою оборону, но чаще победу одерживаю я, и все возвращается на круги своя.

 

Так и живем: ищем правила, приспосабливаемся друг к другу. Не знаю, насколько счастлив сын, но мне последние три месяца жить стало интересней, хотя и сложней.

 



Автор: Андрей Зайцев, 12 мая 2014 года

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Андрей Зайцев
Журналист, редактор, преподаватель, специалист по древнерусским житиям. Сотрудничал с изданиями «НГ-Религии», «РЖ», «Нескучный Сад», «Фома», «Татьянин день» и др. Женат, воспитывает сына.
ДРУГИЕ СТАТЬИ РАЗДЕЛА
nedetsky_mir_min_1

Размышления отца о том, можно ли и нужно ли оберегать ребенка от окружающего мира, если, повзрослев, он все равно столкнется с «правдой жизни» и всяческими соблазнами?

Записки приемного отца. 5 страшных минут из жизни папы

«Где мой ребенок?!» Размышления о детской самостоятельности.

"Я хочу подметать!"

— Я хочу подметать! – кричит Вера, вырывая веник у матери, и мама обескуражено уступает. Самое прекрасное в подметании – это пыль, которую можно поднять если не до неба, то до потолку уж во всяком случае!

Свежие статьи
nedetsky_mir_min_1

Размышления отца о том, можно ли и нужно ли оберегать ребенка от окружающего мира, если, повзрослев, он все равно столкнется с «правдой жизни» и всяческими соблазнами?

Записки приемного отца. 5 страшных минут из жизни папы

«Где мой ребенок?!» Размышления о детской самостоятельности.

lubimov_min

Актер театра и кино Илья Любимов размышляет о родительской жертве и об одиночестве детской души.