Владимир Легойда: В воспитании универсальных алгоритмов быть не может

Он родился в семье милиционера и учительницы в маленьком казахстанском городке Кустанай. Любил гонять в футбол, хорошо учился, много читал и в то же время умел найти общий язык со школьными хулиганами. Никто и предположить не мог, что из этого обычного мальчика вырастет человек, который будет отвечать – ни много, ни мало – за всю информационную политику Русской Православной Церкви. Его рабочий день расписан по минутам и длится с раннего утра до позднего вечера. А дома – трое чудесных ребятишек. Председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ Владимир Легойда рассказал о своем детстве, об уроках, полученных от отца, и об осознании собственного отцовства.

 

legoida_minВладимир Легойда – церковный и общественный деятель, журналист, педагог, специалист в области культурологи, политологии, религиоведения, профессор кафедры мировой литературы и культуры МГИМО, один из создателей и главный редактор журнала «Фома», председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ Московского Патриархата. Родился 8 августа 1973 года. В 1996 году с отличием окончил факультет международной информации МГИМО (У) МИД России. Кандидат политических наук, доцент. Женат, трое детей: Лиза (2008 г.р.), Аня (2010 г.р.), Рома (2012 г.р.). Автор трех публицистических книг, многочисленных научных и научно-популярных статей и трогательных записок о жизни своих детей.

 

— Вы росли в дружной семье?

 

– Да. Родители для меня – это такой безусловный пример любви. Мои родители мечтали о детях, нянчились с малышами друзей, но сами прожили без детей 16 лет. И это никак не поколебало их отношений. Сейчас папе 82 года, маме – по-прежнему 18, и они очень трогательно друг к другу относятся. Это не значит, что у нас была какая-то нереально идеальная семья. Всякое бывало: сложности, ссоры и прочее, но мы жили в атмосфере любви.

Родители Владимира Легойды. Фото из личного архива

Родители Владимира Легойды. Фото из личного архива

– Наверное, как и во многих других семьях, вашим воспитанием в основном занималась мама?

 

– В основном, да. А папа… Папа был такой фантастический коммуникатор. Он брал меня с собой в машину, я с ним очень много ездил по разным делам и видел, как он общается. Может быть, вот откуда у меня основы дипломатических навыков общения.

 

– Ваш отец работал в милиции. Каково это, когда папа – милиционер? Мечтали пойти по его стопам?

 

– Я больше хотел стать разведчиком. Примерно так и получилось. (Смеется). А отцом я гордился не потому, что он милиционер, а потому, что папа – это было что-то особое. Ну… с ним праздник был какой-то всегда. Куда-то поедем: на лыжах кататься, проводы русской зимы устраивать, на лошадях с санями… Он охотник и рыболов, мог из леса что-то интересное принести.

 

– У вас младшая сестра. Наверное, приходилось о ней заботиться?

 

– У нас есть такая семейная шутка: я говорю про свою сестру, что это человек, лишивший меня детства. В год я стал «взрослым», потому что мама была беременна, и все мои «хочу на ручки» пришлось отставить. Но я что-то не припомню, чтобы приходилось как-то сильно заботиться о сестре, когда она родилась.

Владимир Легойда с сестрой. Фото из личного архива

Владимир Легойда с сестрой. Фото из личного архива

Но у нас было такое правило: она младше, она девочка, значит, ей больше прощается.

 

– Из этого складывалось ваше отношение к женщинам в будущем?

 

– Отношение к женщине складывалось из того, что я видел вокруг – у родителей, у их друзей. Мама и папа родились еще до войны, выросли в деревне на Украине, воспитывались в окружении людей еще дореволюционных, в среде которых были уважение к возрасту, к традиции, к вековому укладу жизни. Мы в детстве все это видели.

 

– Есть какой-то секрет, какое-то, может, правило, которое помогает сохранить крепость семьи?

 

– Секрет тут только один – любовь. Другое дело, что это такой несекретный секрет. Помимо лучшего из всего, что когда-либо было написано человеком о любви, а именно слов апостола Павла из Первого послания Коринфянам о том, что любовь «долготерпит, милосердствует, не ищет своего…», мне нравится еще одна фраза Пришвина. Я прочитал ее еще в школе: «Любовь — это неведомая страна, и мы все плывем туда каждый на своем корабле, и каждый из нас на своем корабле капитан и ведет корабль своим собственным путем». Конечно, если придраться к метафоре, можно сказать, что вообще-то есть принцип движения кораблей. Но я считаю, что любовь исключает всякие алгоритмы. Сколько у меня друзей, столько у них историй, как встретились, как поняли, что это их человек, как живут.

 

– А как вы поняли, что перед вами именно ваш человек?

 

– Как-то очень быстро. Настя три года писала для журнала «Фома», я знал, что у нас есть такой автор, но мы никогда не встречались. Однажды, я просто шел по редакции, смотрю: сидит девушка, печатает. Я спросил у своего коллеги и друга, кто это. Он удивился: «Это Настя Верина, ты не знаешь что ли?» Я сразу пригласил ее — срочно «обсуждать материал».

Венчание. Фото из личного архива

Венчание. Фото из личного архива

– Ваша супруга с момента рождения старшей дочери не работает? Каково ей сидеть дома?

 

– Вот как мамины заботы можно назвать словом «сидеть»? Я думаю, ей, непросто, но это не та тяжесть, которая приводит к разговорам типа «ой, я деградирую, срочно нужно выходить на работу!» Во-первых, ей скучать некогда, во-вторых, с этими, как я их называю, «тремя поросятами» правда интересно. А в-третьих, она читает, иногда пишет сама, у нее есть круг своих интересов и друзей.

Владимир Легойда с супругой Анастасией. Фото из личного архива

Владимир Легойда с супругой Анастасией. Фото из личного архива

– Получается, у нее за годы родительства мало что меняется, только детей становится больше. А вот у вас как раз произошли серьезные перемены: были завкафедрой и главным редактором журнала – стали Председателем Синодального отдела. Как это повлияло на ваше отцовство?

 

– Ну как повлияло? Старшую Лизу, когда она маленькая была, я часто купал сам. Среднюю Аньку – всего несколько раз, а Рому – почти никогда. Потому что Лиза родилась раньше, чем произошли перемены на работе, еще в прошлой жизни.

 

– То есть, главное отличие – нехватка времени?

 

– Безусловно, стало меньше времени, но дело даже не в этом. Когда меня назначили, я разговаривал со Святейшим Патриархом, советовался, и он сказал, что надо выполнять свою работу «с пониманием высокой ответственности за каждое сказанное слово». Конечно, просто так болтать языком никогда не нужно, и евангельский принцип говорит о том, что за каждое праздное слово человек даст ответ. Но мы понимаем, что есть разные уровни ответственности. А когда любое твое слово может быть интерпретировано как позиция Церкви, то тут десять раз подумаешь, как сформулировать ту или иную фразу.

Владимир Легойда и Патриарх Московский и всея Руси Кирилл

Владимир Легойда и Патриарх Московский и всея Руси Кирилл

– Не получилось ли, что ваша профессиональная деятельность отняла вас у семьи?

 

– Знаете, это вопрос в плоскости: что важнее – семья или работа? Я считаю, это неправильный вопрос – их нельзя сравнивать, взвешивать на одних весах. Семья – это жизнь. Работа – это работа, служение.

 

Мне в жизни повезло: я никогда не занимался тем, что мне неинтересно. Я знаю, некоторые люди ищут себя до 40 лет, некоторые – всю жизнь. У меня такого не было. По окончании института у меня сформировалась четкая позиция: хочу преподавать. И я остался преподавать. Мне нравилось делать журнал. Я и сейчас работаю по профессии, которая мне интересна. Это не моя заслуга, это такой подарок Небес, что у меня не такая работа, где «папа просто зарабатывает деньги». И для семьи это тоже важно, это создает определенную атмосферу.

 

– А вы успеваете с детьми общаться?

 

– Как-то в одной умной книжке или статье про воспитание я прочитал, что вообще важно не сколько ты времени проводишь с детьми, а как ты его проводишь. Поэтому я перестал беспокоиться по поводу количества часов.

Жена Владимира Легойды Анастасия и его дети Лиза, Аня и Рома. Фото из личного архива

Жена Владимира Легойды Анастасия и его дети Лиза, Аня и Рома. Фото из личного архива

– Вы помните момент, когда вы почувствовали себя отцом?

 

– Помню. Настя поехала к моим родителям загород, и там у нее начались схватки. Я примчался из Москвы в роддом. Меня даже пустили в палату к жене и показали Лизу. Я увидел: лежит под колпаком такой комок с трубочками – и при этом почувствовал, какое это свое, родное…

 

Дежурный врач стояла рядом, говорила много умных и непонятных слов, как студент-отличник на экзамене, и, как мне показалось, убеждала, что все не очень страшно. Поэтому на следующий день я пришел абсолютно спокойный. И тут мне говорят: «Ребенок в реанимации». Я даже поначалу не придал этому должного значения. Спрашиваю: «Доктор, а когда мы сможем забрать дочку домой?» Наверное, это прозвучало очень легкомысленно, потому что врач мне довольно резко ответила: «Вы видите, что здесь написано? Реанимация!» И вот тогда за этого маленького и еще даже незнакомого человека стало по-настоящему страшно.

 

– Что вас поддерживало в тот момент?

 

– Один замечательный священник, друг семьи, сказал мне тогда: «Не переживай так сильно». Я говорю: «А вдруг что-то случится?» И он мне ответил: «Ну, с точки зрения спасения, ее шансы выше, чем ваши». Кто-то может счесть это очень жесткой, страшной фразой – я так и отреагировал вначале. Но так как это сказал не чужой человек, я понял, что это правильно. Какой же я христианин, если не верю?

 

– А вообще за детей страшно?

 

– Да, очень. Но мне страшно в основном из-за того, что я вижу в уже подросшем поколении, в своих студентах в институте, из-за того, что я слышу про школу. Хотя, наверное, это не совсем правильно. Когда крестили Аню, игумен Дамаскин (Орловский) сказал: какими вырастут дети, зависит только от родителей. Если дети будут видеть родителей-христиан, то и у них будет шанс вырасти христианами. Вроде бы труизм, но он сказал это так серьезно, что я задумался и говорю: «Батюшка, это очень сложно». Он кивнул: «Но зато спасительно и благодатно».

 

– Как вы, педагог, оцениваете ситуацию в российском образовании, ЕГЭ и прочее?

 

– Я крайне скептически отношусь к современной школе, хотя есть пока и хорошие школы, и великолепные учителя. Но все происходящее в образовании увеличивает нагрузку на семью.

Владимир Легойда со студентами МГИМО

Владимир Легойда со студентами МГИМО

– Что же делать семье?

 

– Когда-то очень давно я прочитал в какой-то книжке, что родители делают стандартную ошибку, задавая своим детям вопрос: «Какую оценку ты сегодня получил?» Правильный вопрос: «Что ты сегодня узнал?» Но если раньше неправильный вопрос не приводил к фатальным последствиям, потому что в обществе было стремление к знаниям, то сегодня как раз очень многое зависит оттого, как ребенка сориентируешь.

 

– Вы как ориентируете своих детей?

 

– Мы, например, с Лизой «ходим быстрым шагом» – так это у нас называется. Аня и Рома маленькие еще, они за моим шагом не успевают, а вот Лиза уже большая, она может. И я говорю: «Ну, пойдем, погуляем». И мы ходим и разговариваем.

 

А еще мы с детьми учим столицы государств. Я сделал карточки, и мы в игровой форме запоминаем. Они, может, не до конца понимают, что такое государство, но на Китай всегда ответят Пекин, и назовут, в какой стране находится Тегусигальпа. Это тоже, может быть, тестовый подход… Я не знаю, как надо, как правильно, но я стараюсь следить за их развитием.

 

– Вы с детьми играете?

 

– Я пытаюсь с детьми как-то дурачиться. Помню, мы с сестрой в детстве просили папу: «Папа, побудь маленьким!» И он начинал махать руками, ногами, кричал: аааа! Нас это очень смешило. Я, наверное, более строгий. Может быть, это преподавательское во мне что-то включается.

 

Недавно я утром проснулся, дети забежали в комнату, и Лиза сообщила, что папа будет деревом, а они – «стадом удавов», которые заползут на ветки и будут на них висеть и раскачиваться. Я сказал, что не хочу быть деревом, что мне это не нравится. Но Лизой был урезонен: «Папа, деревья не разговаривают! Ты можешь только шевелить пальчиками-листочками, но не очень быстро».

Владимир Легойда с дочкой Аней

Владимир Легойда с дочкой Аней. Фото из личного архива

– О каком будущем для своих детей вы мечтаете? Кем бы вы хотели их видеть?

 

– Я читал Анечке детскую книжку про Ксению Петербургскую недавно, а она сказала: «Я хочу быть такой же. Святой Анной» (улыбается).

 

Конечно, я думаю об их будущем. Мне бы хотелось, чтобы им, как вот мне, посчастливилось заниматься тем, что нравится, без внутреннего конфликта, без фактора необходимости зарабатывать деньги на нелюбимой работе. Тогда бы я был доволен.

 

Как и все, я считаю очень благородными профессии врача и учителя. Но о таком неправильно мечтать. В фильме по повести Юрия Павловича Вяземского «Шут» герой говорит: «Я учитель по призванию, а она – по недоразумению». Я не хочу, чтобы они по недоразумению становились кем бы то ни было.

 

– Сейчас дети маленькие, они в основном знания о мире черпают от вас. Но дальше по жизни они с разными вещами будут сталкиваться…

 

– Сейчас у моих детей важнейшее время, когда можно учить их своим примером, что-то объяснять, пользуясь своим авторитетом. Потому что когда они вступят в возраст средней школы, у них появятся другие авторитеты, какими они будут, мы не знаем. Я пока думаю об этом с трепетом.

 

Недавно говорил с одним своим другом, у которого уже взрослая дочь. Он сказал: «Понятно, что, как все дети, она проходила через разные периоды. Но у меня была одна установка – всегда быть рядом. Никогда у нас не было такого: «Как ты могла?!» Она знала: что бы ни произошло, она может придти к папе». Это не значит, что ему все нравилось и он всему поддакивал. Но он в любых ситуациях сохранял близость с дочерью.

 

Цель понятна, а как ее достичь – Бог знает. Это же не то, что «пейте овсяный отвар – и желудок будет здоровым». Даже такие алгоритмы не всегда срабатывают. А тут все сложнее. Это такие хрупкие отношения, которые сложились и дальше как-то будут развиваться. Время покажет, как.

 

Владимир Легойда с дочками

Владимир Легойда с дочками. Фото из личного архива

 

Беседовала Александра Оболонкова.

 

Это интервью – часть проекта «Быть отцом!», реализуемого интернет-журналом «Батя», Фондом Андрея Первозванного и издательством «Никея». Полную версию интервью вы сможете прочесть в книге, которая выйдет в свет в 2016 году.



Автор: Редакция, 11 апреля 2016 года

Комментарии

  1. Ираида:

    Здравствуйте!

    Почему в контактах нет адреса нахождения интернет-журнала » Батя»? Воспитание — действительно сложный технологический процесс. Если сын помнит, что его мама была недовольна его поведением, то дочка постоянно говорит: » Да тебе всегда всё хорошо». Сейчас меня волнует образование.
    Вышла на страницу Владимира Легойда случайно, после того, как дочка обратила моё внимание, что одна девушка из Тюмени распродаёт пряжу. Через сотрудника информационного отдела епархии вышла на эту страницу. Дочка напомнила мне о моём хобби. Это вязание. Таким образом, узнала о существовании интернет — журнала » Батя».
    У Владимира есть и дочери, и сын. Каждый любящий отец постоянно переживает за своих деток, за их будущее. Дочери выходят замуж, сыновья женятся. В Библии нет ни слова об отношении к женщине, как будто она не рожает детей. Объясните мне, пожалуйста, почему? Где ИСТИНА?
    Неужели Христос ничего не говорил об отношении к женщине? Самого главного нет в Библии.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

АВТОР
Редакция
Журнал «Батя» - место, где можно делиться опытом, обсуждать, советоваться, как сделать наших детей чуточку счастливее, как научить их добру и вере, как нам самим быть настоящими папами, отцами, батями…
ДРУГИЕ СТАТЬИ РАЗДЕЛА
lubimov_min

Актер театра и кино Илья Любимов размышляет о родительской жертве и об одиночестве детской души.

Мирослав Бакулин. Зубной рай

Все казалось ему, что отец наклонится, подмигнет хитро и станет, крутясь, как мокрая собака стряхивает с себя воду, сбрасывать с себя и слежалый ватник, и дырявую майку, и дряблую кожу, и поднимется снова, улыбающийся, белобрысый, и снова станет детство.

Владимир Лучанинов. Научить ребенка верить – как?

Главный редактор православного издательства «Никея» Владимир Лучанинов о детях в храме, о православном воспитании и своих пяти дочках.

Свежие статьи
nedetsky_mir_min_1

Размышления отца о том, можно ли и нужно ли оберегать ребенка от окружающего мира, если, повзрослев, он все равно столкнется с «правдой жизни» и всяческими соблазнами?

Записки приемного отца. 5 страшных минут из жизни папы

«Где мой ребенок?!» Размышления о детской самостоятельности.

lubimov_min

Актер театра и кино Илья Любимов размышляет о родительской жертве и об одиночестве детской души.